Старая собака и ребенок вместе кочевали целый день на бакше; вместе они спали, утомясь, под тенью черемухи; вместе ели из одной
чашки молоко с накрошенным туда хлебом; и иногда Кинжалка обижал ребенка, поедая большую часть его завтрака, а еще чаще мальчик обижал собаку, беспощадно теребя ее за уши, колотя деревянной ложкой по лбу и даже кусая, в детской запальчивости, за его добрую морду.
Неточные совпадения
И Левину вспомнилась недавняя сцена с Долли и ее детьми. Дети, оставшись одни, стали жарить малину на свечах и лить
молоко фонтаном в рот. Мать, застав их на деле, при Левине стала внушать им, какого труда стоит большим то, что они разрушают, и то, что труд этот делается для них, что если они будут бить
чашки, то им не из чего будет пить чай, а если будут разливать
молоко, то им нечего будет есть, и они умрут с голоду.
«Это всё само собой, — думали они, — и интересного и важного в этом ничего нет, потому что это всегда было и будет. И всегда всё одно и то же. Об этом нам думать нечего, это готово; а нам хочется выдумать что-нибудь свое и новенькое. Вот мы выдумали в
чашку положить малину и жарить ее на свечке, а
молоко лить фонтаном прямо в рот друг другу. Это весело и ново, и ничего не хуже, чем пить из
чашек».
— Ну, вот и князь наш объявился, — сказал он, ставя чайник среди
чашек и передавая хлеб Масловой. — Чудесные штуки мы накупили, — проговорил он, скидывая полушубок и швыряя его через головы в угол нар. — Маркел
молока и яиц купил; просто бал нынче будет. А Кирилловна всё свою эстетическую чистоту наводит, — сказал он улыбаясь, глядя на Ранцеву. — Ну, теперь заваривай чай, — обратился он к ней.
Введя гостя в келью, Фуркасов накрыл стол скатерткой, поставил на нее деревянную
чашку с медом, горшок
молока да белый ровно снег папушник. Затем стал просить гостя преломить хлеб и, чем Господь послал, потрапезовать.
Бьет восемь, на дворе начинает чувствоваться зной. Дети собрались в столовой, разместились на определенных местах и пьют чай. Перед каждым стоит
чашка жидкого чая, предварительно подслащенного и подбеленного снятым
молоком, и тоненький ломоть белого хлеба. Разумеется, у любимчиков и чай послаще, и
молоко погуще. За столом председательствует гувернантка, Марья Андреевна, и уже спозаранку выискивает, кого бы ей наказать.
Утром нам обыкновенно давали по
чашке чая, приправленного
молоком, непременно снятым (синеватым), несмотря на то, что на скотном дворе стояло более трехсот коров.
— Что это, вы
молоко кушаете? — спросил он. У Наденьки была
чашка в руках и сухарь.
Перед самой хозяйкой главным образом виднелся самовар и ветчина с горошком, а также и бутылка сладкой наливки; перед детьми красовалась гречневая каша с
молоком, которой они, видимо, поглотили значительное количество; перед француженкой стояла огромная
чашка выпитого кафе-о-лэ и целая сковорода дурно приготовленных котлет-демутон; а перед немкой — тоже выпитая
чашка уже черного кофею и блюдо картофелю.
Ефим принес горшок
молока, взял со стола
чашку, сполоснул водой и, налив в нее
молоко, подвинул к Софье, внимательно слушая рассказ матери. Он двигался и делал все бесшумно, осторожно. Когда мать кончила свой краткий рассказ — все молчали с минуту, не глядя друг на друга. Игнат, сидя за столом, рисовал ногтем на досках какой-то узор, Ефим стоял сзади Рыбина, облокотясь на его плечо, Яков, прислонясь к стволу дерева, сложил на груди руки и опустил голову. Софья исподлобья оглядывала мужиков…
По примеру Аги мы остановились. Он перекинулся словом с пастухами. Они бросились к козам и через минуту надоили и подали ему и мне по
чашке ароматного, густого
молока. Это было и лакомство и оживило меня. Нукерам тоже дали после нас по
чашке, и мы двинулись. Ага бросил мальчуганам горсть серебра, и те молча ему кланялись, прикладывая руку то ко лбу, то к груди.
Мы вошли в избу. Денис поставил перед нами две
чашки и кринку парного
молока, нарезал ситнику. Наташа следила за ним радостно-смеющимися глазами и болтала без умолку.
Когда она и Марья понесли кувшины на погребицу, Мотька вдруг встрепенулась, сползла с печи и, подойдя к скамье, где стояла деревянная
чашка с корками, плеснула в нее
молока из блюдечка.
A виновник суматохи, вороненок, страшно испугавшись всего этого шума и кутерьмы, совсем потерял голову. Он недоумевал с минуту, потом неожиданно встрепенулся и с решительным видом заковылял по скатерти, опрокидывая по пути
чашки и стаканы. Мимоходом попал в сухарницу, выскочил из неё, как ошпаренный, наскочил на лоток с хлебом и, в конце концов, очутился в крынке с
молоком, уйдя в нее по самую шею.
Заварила она чаю, половину топленых сливок себе в
чашку ухнула, половину Кушке. Голландской работы собачка простого
молока не трескает.